Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Портрет Фандорина

Портрет этого человека висит в кабинетах Бориса Акунина и Николаса Фандорина. Некоторые читатели, как и сам писатель, уже давно представляют себе Эраста Петровича именно таким. Об истории приобретения картины Григорий Шалвович рассказывал и у себя в блоге, и на встречах с читателями:

— Этот портрет я когда-то увидел в антикварном на Мясницкой. Как раз пытался вообразить, какое у Фандорина лицо (дело было ещё до экранизаций и сакуровских иллюстраций). И вот вижу: молодой брюнет, очень сдержанный, с флёром тайны. Почему-то в студенческом мундире Путейского института, но это несущественно — потом как-нибудь объяснится. Сомнение всё-таки было: вдруг не он? Решил устроить испытание. Если приду ровно через месяц, а потрет меня дожидается — значит, Фандорин.

Картина дождалась. Теперь без неё Акунин не может писать ничего фандоринского. Время от времени писатель замазкой подрисовывает Эрасту Петовичу седые височки, которых первоначально не было.

Источник: блог Бориса Акунина

Collapse )

Фандоринские адреса в Москве. Часть I. «Азазель». Гостиница «Лоскутная»

Изучение и прогулки по акунинско-фандоринской Москве неизбежно приводят к вопросу о том, где жил сам Эраст Петрович. Ответить на него не всегда просто, и тому есть несколько причин. Во-первых, в XX веке московская топонимика, как и многие другие вещи в стране, несколько раз претерпела серьёзные изменения. Во-вторых, в советские — и особенно в сталинские — годы Москву перестраивали и перекраивали по полной программе, вернее по генеральному плану.

Но всё это полбеды, так как при усидчивости из книг и интернет-ресурсов можно выудить нужную информацию. Есть ещё одно явление, которое Андрей Станюкович в работе «Фандоринская Москва» называет эффектом Акунина-Мёбиуса. В беллетристике для Григория Шалвовича история это, скорее, вешалка, на которую можно накинуть платье романа, нежели генплан, которому нужно железобетонно следовать. То есть онси может нарочно тасовать факты и названия. Поэтому каждая прогулка из небольшого исследования превращается в полудетективное расследование.

Этой прелюдией я начинаю серию заметок о московских адресах Эраста Фандорина. Буду идти в хронологическом порядке.

01
Источник: ТАСС

Collapse )

Фандоринская Москва. Мясницкая. Часть II

Сыскное управление и Кº

То ли дело быть на месте,
По Мясницкой разъезжать,
О деревне, о невесте
На досуге помышлять!
Александр Пушкин. «Дорожные жалобы»


В этой заметке, посвящённой Мясницкой улице, речь пойдёт о том учреждении, в котором в романе «Азазель» перед читателем впервые появился коллежский регистратор Эраст Фандорин.

В 1866 году, в котором произошло первое покушение на императора Александра II, в Санкт-Петербурге были учреждены две новые службы: Сыскное отделение (уголовный сыск) и Охранное отделение (политический сыск).

В 1880 году Охранное отделение было создано в Москве, а в 1881 году в Первопрестольной появилось и Сыскное отделение. Именно в Сыскном отделении 14 мая 1876 года читатель встречает 20-летнего Фандорина. Да-да, в настоящей Златоглавой отделение появится лишь в 1881 году, но в акунинской Москве оно работает уже в 1876 году и называется управлением.

Из романа «Азазель» Бориса Акунина: «Ксаверий Феофилактович Грушин, следственный пристав Сыскного управления при
московском обер-полицмейстере, облегчённо вздохнул и отложил влево, в стопку «просмотрено», сводку важных
преступлений за вчерашний день. <…> Ксаверий  Феофилактович  уютно зевнул и  взглянул  поверх  черепахового
пенсне на письмоводителя, чиновника 14 класса Эраста Петровича  Фандорина, в третий раз переписывавшего 
недельный отчёт для господина обер-полицеймейстера».

Сыскное и Охранное отделения располагались на пересечении Мясницкой улицы с Фуркасовским переулком (в доме № 3/5 по старой 
нумерации). В настоящее время на этой территории находятся выставочный зал «Идеальный дом» и Главгосэкспертиза России 
(здание №5/12) и учреждения, подведомственные ГАИ (дом № 3). 

Аккурат напротив книжного магазиина «Библио-Глобус».
1


Collapse )

Фандоринская Москва. Петросовские бани

Читатели акунинских романов помнят, какой динамичный и головокружительный эпизод произошёл в Петросовских банях — такая лихая ловля на живца, что не разберёшь, кто рыбак, а кто добыча. В этом заведении Эраст Петрович назначил свидания разным людям, чтобы выйти на революционную организацию «Боевая группа». Именно здесь Фандорин, уходя от террористов, продемонстрировал эффективный и, чего уж там, эффектный акробатический трюк «Атакующая змея», именуемый европейском цирке двойным сальто.

Из «Статского советника» Бориса Акунина: «Вечером тоже не могу, – объяснил Фандорин и доверительно сообщил. — А чтобы вы не восприняли мой отказ как оскорбление, поясню, чем буду занят. У меня назначено свидание совсем иного рода, куда менее романтическое. В десять часов встречаюсь с князем Пожарским, вице-директором Департамента полиции. Представьте себе, в Петросовских банях. Смешно, правда?»

Действительно, очень смешно! Ведь в столице не существовали и не существуют Петросовские бани. Однако в Москве есть реальный прототип, с которого списаны бани, но называется он не Петросами. И по намёкам-подсказкам в романе (соседство с Рождественкой и Звонарным переулком, высокое качество обслуживания и роскошный интерьер) можно догадаться, что Петросовские бани – это знаменитые Сандуны.

1

2         3

Из «Статского советника» Бориса Акунина: «Эраст Петрович прибыл к парадному входу в
Петросовские ровно в десять».
4


Сандуновские бани находятся в прямоугольнике, образованном Сандуновским и Звонарским переулками, в также Рождественкой и Неглинной.
5

Между прочим, в случае с переулками мы сталкиваемся с ещё одним расхождением — 
топонимическим. Помните, куда Фандорин вышел после двойного сальто? 

Из «Статского советника» Бориса Акунина: «Шатаясь, пересёк двор, через подворотню 
выбрался в Звонарный переулок — прямо в объятья городовому». 

На самом деле переулок называется Звонарским. Но это не ошибка и не даже не художественный 
вымысел онси. В названии и вправду есть разночтения, так как оно не было официальным, а 
пришло из просторечья: в XV-XVII здесь находилась слобода кремлёвских звонарей.
6

А на углу с Рождественкой до сих пор стоит церковь Николая Чудотворца в Звонарях, построенная 
Карлом Бланком.
7

Бланк уже знаком нам по церкви Троицы Живоначальной в Серебряниках, под которой в 
«Любовнике Смерти» прошла операция «Пауки в банке». Мир тесен. Но вернёмся к переулку. 
Гиляровский, например, тоже называет его Звонарным.

Из «Москвы и москвичей» Владимира Гиляровского: «Сандуновские бани, как и переулок, 
были названы в начале прошлого века в честь знаменитой актрисы-певицы Сандуновой. 
Так их зовут теперь, так их звали и в пушкинские времена.

Во владении Сандуновой и её мужа, тоже знаменитого актёра Силы Сандунова, дом которого
выходил в соседний Звонарный  переулок, был
большой пруд.
Здесь Сандунова выстроила
хорошие бани и сдала их в аренду Ламакиной, а
та, сохранив обогащавшие ее старые бани,
не
пожалела денег на обстановку для новых.
Они стали лучшими в Москве. Имя Сандуновой помогло успеху: бани в Крапивинском 
переулке так и остались Ламакинскими, а новые навеки стали Сандуновскими. 

В них так и хлынула Москва, особенно в мужское и женское "дворянское"отделение,  устроенное
с неслыханными до этого в Москве удобствами: с раздевальной  зеркальной залой, с чистыми
простынями на мягких диванах, вышколенной прислугой, опытными банщиками и банщицами».

В «дворянских» отделениях бань парились и Пушкин, и Толстой, и Чехов.
8

А вот как бани описывает Григорий Шалвович.

Из «Статского советника» Бориса Акунина: «Недавно открывшиеся близ Рождественки 
Петросовские бани уже успели стать одной из московских достопримечательностей. Ещё 
несколько лет назад здесь было одноэтажное бревенчатое здание, где мыли за пятнадцать 
копеек, пускали кровь, ставили банки и резали мозоли. Приличная публика в этот грязный, 
пахучий сарай не заглядывала, предпочитая мыться у Хлудова в Центральных. Однако 
объявился у бань новый хозяин, человек европейской хватки, и перестроил Петросы по 
самому последнему слову мировой техники. Возвёл каменный палас с кариатидами и 
атлантами, пустил во внутреннем дворике фонтан, стены облицевал мрамором, понавесил 
зеркал, расставил мягких диванов, и бывшее копеечное заведение превратилось в храм 
неги, которым не побрезговал бы и сам изнеженный Гелиогабал. "Простонародного" 
отделения не осталось вовсе, только "купеческое" и "дворянское" для обоего пола».
9

О новом хозяине — отставном поручике Алексее Гонецком (Ганецком) — и о его жене — 
дочери богатого лесопромышленника Вере Фирсановой — можно почить в «Москве и 
москвичах». Рассказ в чём-то перекликается с историей из ЖЖ Акунина об отставном 
майоре Павле Берге и дочери промышленника Ершова.
10


С банями связан не только роман «Статский советник», но и одноимённый фильм. Эпизод в 
Петросовских банях снимали в Сандунах.

Олег Евгеньевич Эраст Петрович.  
11

Емеля и Снегирь.
12

Пролетая над гнездом парилки.
13

Так эта часть Сандуновских бань выглядит в настоящее время.
14

Сальто.
15

Вот только подходящего сугроба я не нашёл. То ли снег здесь быстро убирают, то ли «Наму Амида Буцу» не было произнесено.
16

Не считать же сугробом груду строительных материалов, покрытую плёнкой и снегом, 
во дворе бань со стороны Звонарского переулка.
17

Раз уж речь снова зашла о Звонарском переулке, то давайте проясним ещё один пункт. 
После прыжка Фандорин «через подворотню выбрался в Звонарный переулок». Но 
здесь нет никакой подворотни.
18

Зато со стороны Сандуновского переулка есть и подворотня, и арка.
19

В фильме Фандорин, пошатываясь, тоже идёт к Сандуновскому переулку.
20

Замена названий легко объяснима: странно получилось бы, если после падения с крыши 
Петросовских бань, Эраст Петрович вышел в Сандуновский переулок. Почему автор 
выбрал название «Петросовские бани»? — вот в чём вопрос. Сила Сандунов происходил 
из грузинского рода Зандукели. Это раз. Став комическим актёром он сменил 
фамилию. Это два. Возможно, Петросов-Петросян отсылает читателя к 
Сандунову-Зандукели, напоминая о южнокавказском колорите знаменитых бань. Не 
знаю, это не б-более чем версия.



Всё, Петросовские бани найдены, а очередная фотопрогулка по акунинской Москве завершена. 

Нельзя не закончить заметку о «Статском советнике» латинизмом. Только пусть это будет vale, а не tertius gaudens. 


***



Сандуновский и Звонарский переулки не зацикливаются на своём прошлом, а идут в ногу со временем. Тут вам и
граффити...
21

...и медицинские справки с гостиничными чеками...
22

...и оскорбление чувств верующих...
23

...и платные парковки.
24

***

Содержание:

Адреса Фандорина в Москве: гостиница «Лоскутная», гостиница «Дюссо», улица
Малая Никитская, Ащеулов переулок, Спасские казармы, Сверчков переулок;

Акунин об «Истории Российского государства»;
Дом Николаса и Ластика Фандориных на Солянке: часть I и часть II;
Донской монастырь и Старое Донское кладбище;
Квартира Егора Дорина и фотоателье Мёбиуса;
Мясницкая улица: Китайская пагода, Московский почтамт и Сыскное управление;
Операция «Пауки в банке»

Портрет Эраста Фандорина;
Сандуновские бани;
Яузский бульвар.

Фандоринская Москва. Китайская пагода

В этой заметке речь пойдёт об одном красивом московском здании, фигурирующем в нескольких романах фандоринского цикла Бориса Акунина.

Многие жители и гости российской столицы видели в центре города примечательное строение, выделяющееся даже на фоне соседнего архитектурного многообразия.
1

Collapse )

Акунинская Москва. Октябрьский и Мёбиус

Акунинская Москва — это полноценный литературный персонаж; читатель видит Златоглавую в художественной интерпретации Григория Шалвовича. В таком городе топонимика и архитектурные особенности порой претерпевают некоторые изменения. Но делает это писатель лишь для того, чтобы мы в полной мере насладились великолепием и многообразием настоящей Москвы.

Вымысел у онси построен на исторических фактах, поэтому при желании в Москве можно найти прототипы зданий и улиц, фигурирующих в текстах Акунина. Вот один такой интересный дом я вам и покажу.

Центр Москвы. Станция метро «Кузнецкий мост». Выходим на Рождественку.
А

Collapse )

Важнее, чем политика: Борис Акунин

Пятого сентября на Московской международной книжной выставке-ярмарке прошла встреча с Борисом Акуниным. Хотя общение с писателем и попадание в среду акунистов провитаминизировали бы настроение в ненастный осенний день, я туда не пошёл, ну или не смог пойти.

Зато я вспомнил другую встречу полугодичной давности, прошедшую в рамках цикла «Важнее, чем политика». Ведущие — Дмитрий Бак и Евгений Ясин. Бак журналист, критик, ну а Ясин это Ясин. Те, кто Евгения Григорьевича совсем не знают, могут посмотреть интервью у Познера

А гостем в тот мартовский день был Акунин. Он тогда впервые — накануне поста в ЖЖ — анонсировал свой новый исторический проект. Григорий Шалвович начал с того, что среди писателей у него есть фигура, которая изначально была для него ориентиром, – Николай Михайлович Карамзин, и чей литературный путь он с различными вариациями (начиная с романа «Азазель», который есть история о бедной Лизе и счастливом Эрасте) повторял, воспроизводил. И теперь очередь дошла до самого известного карамзинского труда — «Истории государства Российского». То было сочинение для самого широкого читательского круга, а не только для историков и учащихся. Акунин объявил, что начинает многотомный проект, который скромно называется «История Российского государства». Это и дань уважения великому предшественнику, и попытка самому понять настоящее через призму прошлого и увлечь аудиторию историей.


Дмитрий Бак, Борис Акунин и Евгений Ясин.
Акунин

Collapse )

Дом Николаса и Ластика Фандориных. Часть I

Чтобы дойти до станции метро «Китай-город», мне регулярно приходится идти через Хитровку. Было бы просто бессовестно упускать возможность исследовать и осмотреть этот район. 

Хотя  Москву со всех сторон обступила и облепила суетливая и порой уныловатая современность со своими моллами и баннерами, Хитровка поразительное место, где история настоящая,  перемешавшаяся с историей вымышленной, манит к себе и будоражит воображение. Стоит только отвлечься от уличного движения, свернуть с улицы в какой-нибудь переулок или подворотню, как становится очевидно: и хрестоматийная полуправда  Гиляровского (в первую очередь, конечно же), и акунинские сюжеты, и хитровская голытьба, и трактир, куда приходил Станиславский со своей труппой (готовясь к постановке «На дне»), и бесчисленное множество советских и российских фильмов — всё это живо. Насколько весь центр Москвы насыщён энергией, насколько манящ треугольник трёх станций («Китай-город» — «Чистые пруды» — «Лубянка»), но здесь просто фонтан. Не место, а какой-то калейдоскоп фактов, событий, людей и зданий.

Казалось бы, я Хитровку исходил вдоль и поперёк, куда только не заглядывал, что только не обнаруживал. Но нет, всегда находится что-то новое. В апреле узнал, что долгое время беспечно проходил мимо дома Николаса и Ластика Фандориных. А как узнал, так сразу решил всё исправить.

Collapse )